К селу Березовка Пихтовского района вновь подъехал большой грузовик. Его будка была сделана из прибитых к опоре жердей, капот и лобовое стекло забрызганы грязью.
Грузовик как всегда остановился на огромном холме, окруженном с трех сторон болотом. Из будки на подсохшую холодную землю, покрытую мхом, повалились четыре почти бездыханных тела. Это была семья из Горьковской области - семилетняя Вера, ее старший брат и родители.
Их раскулачили. Вскоре холодным августовским утром они попали в конечный пункт ссылки, в край язвы и каторжников - Сибирь...
Та семилетняя девочка - Вера Степановна Леденена, сейчас живет в Колывани, в небольшом домике, на ул. О.Жилиной, вместе, с мужем.
Из-за двух инсультов Вера Степановна почти не ходит, почти не видит и почти не говорит. О своей репрессии рассказывала при поддержке мужа Ивана Яковлевича:
- Это был конец августа 33-го года. Тогда начались первые гонения... По ночам до костей пробирал холод... Не приведи, Господи... Нас на той кочке навсегда оставили, а там землянку не выроешь, болота - кругом. Мы из веток делали шалаши, в них жили, а к зиме отец срубил жилище из сырой березы... в этой березовой комнатке были только трехъярусные нары, на которых спали по очереди: сначала - мы, потом - папка, мама, затем другие приходили спать... а еще на тех нарах от малярии, от голода умирали... мы, маленькие, все видели...
Потом, - продолжил Иван Яковлевич, - их семья работала, и отца перевели в п. Восход председателем промартели.
В школу пошли уже в Восходе. Я закончила 10 классов. Мы не имели документов, выезжать никуда не могли, даже в соседние села, я училась заочно в пединституте на учителя начальных классов... В 44-м снова начались репрессии: к нам приехали на машине и отца моего в НКВД забрали, как врага народа, как кулака.... Мы за машиной бежали, кричали, но больше его никогда не видели... тогда уже семеро ребятишек было, остались полусиротами.
Вера Степановна быстро смахнула соленые капельки с раскрасневшихся щек.
Мы еще единственного ягненка прятали, думали, вырастет, шерсть пострижем. У матери все: и шерсть, и творог, и сметану забирали, а нас она обратом кормила. Но и этого ягненка не утаили, все забрали.
Сам знаю, как им тогда пришлось. Из 13 деревень бывшего Пихтовского района всего четыре были заселены не ссыльными,.. - с сочувствием глядя на жену, сказал Иван Яковлевич, - приходилось подчиняться, а убегать кто пробовал, возвращали, тех и в тюрьму сажали... какая жизнь там была, сами представляете.
Под треск разгоравшейся печки и привычную тишину комнат Вера Степановна и Иван Яковлевич вспоминали всю свою жизнь.
Ее реабилитировали в 47-м году, тогда же они и познакомились. Через несколько лет - поженились. Он занимался административной работой, поэтому место жительства меняли часто. Объездили весь район. Там, где жили, она работала учительницей. И 37 лет Вера Степановна отдала школам. Своих детей на ноги подняли. На новой родине жизнь начала восстанавливаться.
Вера Степановна, вы больше никогда не были на своей настоящей родине - в Горьком?
Туда ездила моя мама после реабилитации. Посмотрела, где был наш дом, с людьми поговорила - обратно жить звали. Рабсила-то нужна. Но мы сами не поехали, здесь лучше. И зачем уезжать, когда тут все таким трудом досталось?
Мы теперь понимаем, что в жизни все от труда зависит, - Иван Яковлевич оглянулся вокруг. - Сколько заработаешь, то и получишь. А сейчас все свободно - сей сколько влезет, коси, выращивай, производи! Нам бы, Вер, с тобой в это время пожить !
Счастливые вы, внуки! - произнесла Вера Степановна, - у вас все может быть, только заработай...
Анфимова, Е. Репрессированная // Трудовая правда. - 2001. - 6 ноября .
