Сейчас, когда становится все меньше «белых пятен» в истории нашего района, нередко раздаются голоса, что вот, мол, с каким патриотическим подъемом, радостно, даже с весельем приняли крестьяне коллективизацию. Было ли так? Конечно, было, но отчасти. Колхозы большую роль сыграли в подъеме экономики страны, ее оборонной мощи, особенно в годы Великой Отечественной войны, когда колхозники и колхозницы выдержали тяжелейшие испытания, внесли неизмеримый вклад в дело великой Победы.
Но была и другая сторона медали: темная безрадостная, трагическая, - когда миллионы крестьянских семей были насильственно сорваны со своих мест. Люди вынуждены были бросать свои родные дома, грузить на подводы нехитрый свой скарб, стариков и детишек и уезжали в неведомые края.
«Их не били, не вязали,
Не пытали пытками,
Их везли, везли возами с детьми и пожитками.
А кто сам не шел из хаты,
Кто кидался в обмороки,
Милицейские ребята выводили под руки». - Писал о таких крестьянах еще в 30-е годы А. Т. Твардовский. Вот о такой судьбе поведал нам в письме житель города Котельнича Кировской области бывший ссыльный Валентин Филимонович Колотов.
Мне случайно попала страничка «Советской Сибири» за 2 марта 1989 года. В рубрике «Страницы история» был опубликован рассказ о судьбе Бухариных. Мне тоже приходилось бывать в Пихтовском районе и в самой Пихтовке. Я там учился в 4-10 классах и жил с 1933 по 1942 годы.
До 1922 года наша семья проживала в починке Кулигин Даровского района Кировской области. Мои родители занимались сельским хозяйством, а зимой – извозом. Возили камень на строительство дорог. У отца с матерью было семь детей: 5 сыновей и 2 дочери. Был построен дом (пятистенок), имели две лошади и две коровы. Какими-то другими промыслами отец не занимался.
В 1929 году мой отец Колотов Филимон Алексеевич был раскулачен. Все имущество и скот была отобраны и переданы в колхоз. Все постройки (вплоть до бани) были вывезены на усадьбу колхоза. Отца взяли на строительство Беломоро-Балтийского канала, а семья мыкалась по соседним деревням.
Старший сын и две дочери уже достигли совершеннолетия. От семьи отошли и устроились работать в городе. А мать с малолетними сыновьями от одного года и до одиннадцати лет осталась в деревне. Работала по найму у соседей за хлеб. Когда не хватало хлеба, приходилось и попрошайничать.
В 1933 году вернулся домой отец, и в этот же год вся семья была выслана в Новосибирскую область в Пихтовский район. Везли сотни семей с малыми детьми в теплушках, а затем на баржах - удовольствие малоприятное. Завезли в лес среди болот, где не было никаких построек. Сначала жили в шалашах, а затем построили своими силами избы и первую зиму селились по 4-5 семей в одну избу, а уже на следующий год стали строить и расселяться.
Образовалось два поселка - Березовка и Кедровка. В первые месяцы приходилось менять на картошку последнюю одежду и домашний скарб, сохранившийся от раскулачивания, в соседних деревнях за 15-20 километров, а то и дальше. Уходили только по пропускам.
Чтобы как-то прожить, разрабатывали участки под картошку и овощи. Для чего пилили лес, корчевали пни. Зимой заготавляли лес и дрова. В местах более сухих и пригодных для земледелия разрабатывались поля и строились полевые станы. Был организован колхоз.
Жить в условиях полного бездорожья среди болот, когда летом не спасают даже накомарники от всякого гнуса - занятие не из приятных. Примерно в 1936 году по разрешению органов КГБ семья переехала в деревню Александровка на Шегарке. В 1937-38 годах людей репрессировали но любому поводу.
Из деревни мужчин забирали партиями по 10-15 человек. Особенно усердствовал председатель колхоза Мурзин.
В 1937 году был взят и мой отец. Он работал на сушке зерна. Сушилка представляла из себя простую избу, под пол которой пропускался от печи горячий воздух, а на пол сыпалось зерно. В этот день свезли зерно из-под молотилок сырое, с сорняками, Насыпать его толстым слоем было нельзя - иначе сгорит, а председатель приказывал сыпать. Отец возражал. Он взял горсть привезенного зерна, сжал в руке и из зерна закапала вода Такое непослушание обернулось тяжелыми последствиями.
Сначала отец был отправлен в Пихтовку. И пока он не был отправлен дальше, я, будучи мальчиком, ездил к нему и видел его в последний раз. Больше от отца никаких вестей не было, и узнать его судьбу было невозможно.
На запросы не отвечали. До сих пор мы о нем ничего не знаем. И опять мы остались без отца. Старший брат Иван, 1918 года рождения, уже работал счетоводом в колхозе, а мать в полеводстве. Мы же учились в школе, а летом тоже работали. Затем с семьей переехали во Вдовино, где стал работать брат.
Окончив семь классов, я продолжал учебу в Пихтовке, где была средняя школа. Помогать мне много было некому, поэтому попутно с учебой ремонтировал посуду, гнул ведра и тазы, железные печки, засыпал завалинки, писал лозунги и многое другое.
В 1940 году моего брата перевели работать главным бухгалтером райфо, и семья переехала в Пихтовку. Жили на берегу Баксы, точно не помню где. В 1942 году я закончил школу и в мае вместе с братом Иваном нас призвали в армию. Мать с двумя младшими братьями осталась в Пихтовке. После окончания войны, летом 1945 года, я был в отпуске в Пихтовке и больше там не бывал.
Сейчас из нашей семьи остались в живых трое младших братьев, которые живут в Кировской области. Самый старший после тяжелого ранения умер в госпитале в Свердловске в 1942 году.
Второй брат, Иван, служил в армии. В 1983 году, через два дня после операции по извлечению осколка, полученного при ранении на фронте, умер. Мать и сестры уже ушли в другой мир, оставив детей, внуков и правнуков.
Все, что пережито нами, в письме не опишешь. Это были тяжелые и страшные дни, когда человеческая жизнь ничего не стоила, когда несправедливость торжествовала на каждом шагу. Вряд ли мое письмо что-либо прояснит для вас, но если при изучении документов что-либо встретится о моем отце, то прошу сообщить по адресу: 612100, г. Котельнич Кировской области, ул. Пушкина, 18 кв. ,2. Колотову Валентину Филимоновичу.
Курицкая, В. «Их не били, не вязали» // Трудовая правда. – 1989. - 26 мая.
